Что может фотография

Люди воспринимают текст в 60 000 раз медленнее, чем картинку. Об этом прознали контент-маркетологи, поэтому советуют заменять слова фотографиями. Часто этот совет работает: картинки лучше передают цвет, форму, пространство. Но на этом возможности фотографии заканчиваются — она не способна ничего объяснить.

Фото свидетельствует

Фотографию можно предъявить как доказательство — считается, что она объективна. На самом деле фотограф дает свою трактовку событий, когда выбирает натуру, ракурс и акцент. В его работе «творятся те же темные сделки между правдой и искусством, что и во всяком художестве», — говорит американский философ Сьюзен Сонтаг. И тем не менее фотографию считают достоверным свидетельством.

Поэтому истории о достижениях мы подкрепляем фотографиями. Если рассказываем о работе, то прикладываем портфолио, если об отпуске — показываем снимки.

Я покорил Белуху — самую высокую гору Алтая.

Фото показывает

До появления фотографии описывать мир приходилось только средствами литературы и живописи. Правда, получалось неточно, медленно и дорого. Но другого инструмента, чтобы фиксировать реальность, не было. Фотография освобождает искусство от этой обязанности: она «убеждает нас отказаться от описаний, напоминает о границах языка и советует употребить его инструменты для целей, более соответствующих их истинной природе». Такими словами французский писатель Поль Валери объяснил влияние фотографии на литературу.

Если мы хотим, чтобы собеседник представил себе какой-то предмет, проще показать фото, чем рассказывать словами. Потому что текст не умеет описывать достаточно точно.

Отдам котенка. Он серый, полосатый с голубыми глазами.

Фото не может объяснить

«Самое умное, что может предложить нам фотографическое изображение: „Смотри, это — поверхность. Теперь подумай — вернее, почувствуй, ощути интуитивно, — что за ней, какова должна быть реальность, если она выглядит так“».
Сьюзан Сонтаг

С помощью фотографии можно составить опись мира, но не объяснить его. Она воспринимает реальность статично: не называет причины и не прогнозирует следствия. Она не может обобщать, показывать закономерности и не знает сослагательного наклонения. С помощью фотографии невозможно познавать — она показывает только внешнее.

Сьюзан Сонтаг, чтобы проиллюстрировать эту мысль, сравнивает две газеты. В популистской и поверхностной «Дейли Ньюз» много фотографий: они развлекают и создают иллюзию достоверности. «Монд» адресована подготовленным читателям, и в ней вообще нет фотографий. Предполагается, что для такой аудитории картинка — несущественное добавление к анализу.

Когда чиновники рассчитывали бюджет на 2015 год, они предполагали, что цена нефти не опустится ниже $96 за баррель. Сейчас ее стоимость — $75. Всякий раз, когда средняя годовая цена нефти падает на $1, бюджет теряет $2 млрд, то есть около половины процента.
Нефть дешевеет по нескольким причинам. Одна из них — рост добычи в Ливии. В мае тут добывали 23 000 баррелей в день, в октябре уже 840 000 баррелей.

Итак, фотография служит свидетельством и отлично заменяет описания. А тексту остается аналитика: как это работает, почему и что будет дальше.

Еще по теме

Фотография не изменит мир
Фотография говорит за себя сама
Дизайн умеет убеждать

Поделиться
Отправить
Запинить
4 комментария
Елена Волкова

Ещё текст может эвфемизировать. «Отрезали голову» — это гораздо мягче в тексте, чем в фотографии

Саша Волкова

А вот Сонтаг не согласилась бы.

«Фотография склоняет к сочувствию, но она же его глушит, создавая эмоциональную дистанцию», — говорит Сьюзан. Тот, кто смотрит на фотографию, наблюдает сюжет со стороны, как турист. А читатель видит образы в собственном воображении, становится соучастником. Если ужасающих фотографий тысячи, реакция на них еще сильнее притупляется.

К тому же для фотографии есть только один критерий оценки — насколько сюжет интересен. Интересным может быть и прекрасное и ужасное — в равной степени. «Какое бы нравственное значение ни признавали за фотографией, главный ее эффект — превращение мирав музей, где каждый сюжет перемещается в область эстетического».

Елена Волкова

Тысяча чего угодно притупляет реакцию. Съешь два лимона — третий уже не будет таким кислым. Первые зрители испугались поезда на экране (ну да, это не фотография, но аргументы могут быть те же), а теперь чипсы едят, пока кому-нибудь живот вспарывают. А когда я читала «Симплициссимуса», пришлось дистанцироваться, чтобы кошмары не снились.
Человек воспринимает искусство в зависимости от своего опыта и того, какой читательский сценарий предлагает автор. Вот Эко говорит, что читатель поселяется в мире литературного произведения и отождествляет себя с героем. Набоков считает, что чтение — это перечитывание. Чтобы понять произведение, нужно уже знать его и читать, наслаждаясь техникой. Что по этому поводу думает Толкиен, я не знаю. Но он не разрешил мне удирать от пауков вместе с Бильбо, напомнив что я читаю книжку, сидя в кресле.

Саша Волкова

Фотографы тоже отводят зрителю разное место, но от снимка все равно легче дистанцироваться, чем от текста.

Ваш комментарий
адрес не будет опубликован

ХТМЛ не работает

Ctrl + Enter
Популярное